Послевоенная Европа прошлого века живет и поет под музыку Леграна. Культурный климат 60-х – эклектика, седлание новых волн, звучаний и стилей – пришел с сентиментальными и бойкими мелодиями, которые Легран писал для фильмов Жака Деми, Жан-Люка Годара, Жака Дере, а за океаном – для лучших лент со Стивом МакКуином («Афера Томаса Крауна», «Ле-Ман») и Барброй Стрейзанд («Йентл»). Легран был виртуозом с первого дня жизни и до последнего. Путь человека из семьи руководителя оркестра и пианистки можно назвать предопределенным. И вплоть до своей смерти в 2019 году музыкант, ослабший в силу возраста и болезней, продолжал давать концерты, оставаясь необычайно энергичным, а внутренне – все таким же молодым.
Мишель Легран на кадре из документального фильма «Однажды… Мишель Легран»
Документальный фильм Девида Десситеса чинно и последовательно раскрывает становление композитора: успех дома, успех за рубежом, а конфликтным моментом выбирает депрессию Леграна – единственное препятствие в его легкой и успешной карьере. Вместе с популярностью в 60-х на него свалились экзистенциальные вопросы и думы о смерти. Они то замедляли процесс работы, то, напротив, мотивировали, превращая нотный стан в поле борьбы с гнетущими мыслями о человеческом уделе.
Несмотря на творческую хандру и тяжелые размышления, в музыке Леграна всегда оставалась легкость – и еще что-то безошибочно французское. Энергия клавиш и нежность проникнуты духом подвижной современности, а не вчерашнего шансона. «Однажды в оккупированной нацистами Франции» – не заголовок из «Бесславных ублюдков», а начало дока о музыканте, чье детство протекало в нестабильные военные годы. В мирное время композитор мечтал поработать с Джоном Колтрейном и Майлзом Дэвисом – и уже в конце 50-х стал почитаемым аранжировщиком и пианистом, выступая в Нью-Йорке с главными звездами джаза.
Мишель Легран на кадре из документального фильма «Однажды… Мишель Легран»
Затем случились «Шербурские зонтики» и «Девушки из Рошфора» Жака Деми – фильмы, спетые так нежно и проникновенно, что зрителям потребовались носовые платки. Все началось со страсти Леграна к бибоп-джазу, который он услышал в 40-х. Культура Нового Света, не только джазовая и не только музыкальная, действует как вирус. Им заболела банда нововолнистов, зараженная типично американскими киножанрами вроде нуара, вестерна и мюзикла. Кроме Годара, Трюффо, Шаброля и Деми через Атлантику смотрел и Легран. Революцию «новой волны» он вершил не ручной камерой, как его товарищи, а с помощью фортепиано, научившись исполнять джаз на клавишах.
Десситес не считает обязательным долго останавливаться на дружбе Леграна с «новой волной». Самые выигрышные сцены – это не комментарии знакомых музыканта или экскурс по биографии, а домашняя и концертная съемка. Аранжировщик и пианист предстает собственной персоной, преображается, наполняется силами, а если что-то идет не так, то неизбежно сердится на коллектив. Фильм не только славит творческую игривость композитора, но и показывает главный бич профессионалов творческой стези – почти спартанскую дисциплину и въедливость, которая не обошла стороной и Леграна. Да, он не всегда выносим. Оркестры, с которыми он работал, получали не только аплодисменты, но и раздраженные упреки от джазового маэстро. Музыка – сфера для людей чутких и тонких, но еще и терпеливых. Сам Легран готов был терпеть многое – и даже спать там, где и работал, поставив пианино и монтажный стол в своей спальне.
Мишель Легран на кадре из документального фильма «Однажды… Мишель Легран»
Конечно, «Шербурские зонтики» – его «Мона Лиза» и Девятая симфония, но лента Десситеса не забывает и о других работах Леграна, проносясь через фильмографию монтажным вихрем, под стать духу «новой волны», – фильм старательно стилизован под 60-е, принесшие во французскую культуру элегантность и гламур. Не в последнюю очередь благодаря Леграну. Что до других работ, то костюмная драма Деми «Ослиная шкура» завершила период депрессии и открыла перед композитором новые рубежи. Когда ты талантлив во всем и можешь сработаться и с джазовым квартетом, и с целым оркестром, то не грешно взяться за «Смурфиков» – их Легран шуточно назовет «вершиной своей карьеры». Мелькнут кадры работы над музыкой «Другой стороны ветра» – незаконченного фильма Орсона Уэллса, с которым француз был дружен и ответственно завершал его дело. И признавал, что задача эта не из легких.
Вообще, юмор и жизнелюбие музыканта стали главным фокусом тех редких, в основном репетиционных кадров, которые режиссер подобрал для документалки. Они ценнее говорящих голов (среди них, например, мелькает Стинг) и сухой биографической сводки, более объемно раскрывают гения в деле. Легран боялся не смерти, а потери вкуса к жизни – именно благодаря ему музыкант преодолевал различные формы недугов и меланхолий. Революция стиля и исполнения, а шире – то смешение афроамериканского и французского, свойственное музыке Леграна, были производным от позитивного тонуса, в котором композитор себя держал до самых последних дней.
