В рамках 48-го Московского Международного кинофестиваля состоялась премьера боевика «Красный призрак 1812» режиссера Андрея Богатырева. Приквел истерна о неуловимом мстителе, уничтожающем фашистских захватчиков в смоленских лесах, углубился в историю на 120 лет в попытке расширить самобытную мифологию отечественного партизанского движения. Разбираемся, так ли страшен призрак, как его малюет Богатырев.
Кадр из фильма «Красный призрак 1812»
В уютном имении князя Романовского (Владислав Ветров) все идет своим чередом, несмотря на разгар Отечественной войны. Мужчины осуждают стратегию Кутузова, дамы пекутся о детях, а юный барчук Михаил (Олег Савостюк) мечтает о подвиге. Парень собирает небольшой портфель самого необходимого (пистолет, ножницы и крем для рук) и готовится уже ночью отправиться на поиски партизан, чтобы сколотить собственный летучий отряд по примеру кумира Дениса Давыдова. Внезапно из ночной тьмы в поместье врывается отряд фуражиров, собирающих припасы для замерзающей в ходе отступления французской армии. Обманчиво любезный предводитель мародеров Элиф Кураж (Константин Плотников) с дьявольской улыбкой быстро доводит ситуацию до кровавой бани, а оцепеневшего от ужаса Михаила в последний момент спасает призрачная фигура с луком в руках (Алексей Шевченков). Осиротевший молодой человек движим местью и вынужденно примыкает к загадочному партизану с единственной целью — отыскать и покарать Куража.
Кадр со съемок фильма «Красный призрак 1812»
«Красный призрак» Андрея Богатырева вышел на экраны в далеком 2021 году и сразу стал спорной, но важной частью российского жанрового ландшафта. Картина водружала вполне традиционное военное кино на рельсы вестерна со всеми сопутствующими паттернами: молчаливый герой, наводящий ужас на врагов, его юный невольный помощник, постигающий азы мужества, харизматичный злодей и магистральная тема испепеляющей душу мести. Забрасывая миф о Призраке в 1812 год, режиссер придерживается ровно тех же правил: смена эпохи выглядит скорее как способ обновить фасад, за которым скрывается узнаваемый сюжетный каркас, собранный из привычных элементов.
Конструкция, однако, на этот раз вышла слишком громоздкая, и в первую очередь из-за хронометража: «Призрак 1812» заметно длиннее предшественника. При этом интенсивность событий снизилась, зато диалогов, большая часть из которых довольно утомительна, прибавилось. Отчасти такую перемену можно списать на особенности эпохи, персонажи (особенно когда переходят на французский язык) выражаются витиевато и говорят в основном либо о еде, либо о чести. Последней в фильме отведена исключительная роль: восхищающийся напускным достоинством наполеоновской армии Михаил сначала сталкивается с неприглядной реальностью войны, затем внезапно находит единомышленника в стане врага, а после, уже конкретно понюхав пороха, вырабатывает собственный кодекс чести.
Трансформация Михаила из изнеженного барчука в умелого мстителя проходит по хрестоматийным жанровым законам, но обставлена довольно условно, хоть и эффектно в определенных моментах. У знакомых с вестернами в целом и с оригинальным «Красным призраком» в частности зрителей есть шанс испытать дежавю — сюжет приквела оригинальностью не балует. Зато для синефилов Богатырев подготовил солидный набор отсылок и прямых цитат: начиная с кивков в сторону «Великолепной семерки» Джона Стёрджеса (или, если угодно, ее советского парафраза — «Шестого») и (внезапно) «Пиратов Карибского моря», заканчивая покадровым воспроизведением сцены мексиканской дуэли из «Хороший, плохой, злой» Серджо Леоне.
Кадр со съемок фильма «Красный призрак 1812»
Заставляющая каждый раз вести себя как герой Леонардо ДиКаприо из известного мема игра в узнавание, впрочем, не идет «Красному призраку 1812» на пользу. Создается впечатление, что Богатырев просто собрал любимые референсы и упаковал их в формат первой части, разбавив периодически нарастающий пафос легкими юмористическими сценами, возникающими то к месту, то нет. От фрагментарности фильма страдает и актерская работа. Плотников, прекрасно чувствующий себя в роли инфернального негодяя, получает не так уж много шансов проявить себя (но каждый раз делает это великолепно). Владислав Тирон, играющий благородного французского гонца, удивительным образом очеловечивает фигуру врага. Олег Савостюк вытягивает все нужные ноты, но вынужден картинно фальшивить в финале. А Алексей Шевченков просто отпустил усы чуть длиннее, чем в оригинале.
«Красный призрак 1812» мог бы стать блестящим жанровым экспериментом, но ни сеттинг, ни весьма достойная художественная часть, ни актерский состав не спасают фильм Андрея Богатырева от банальности и избыточности. Где-то на периферии сознания зреет глобальная идея того, что Призрак — это непостижимый русский дух, проявляющий себя только в годы потрясений и бед. Но для полноценного облечения этой мысли в форму визуального высказывания Богатыреву, возможно, потребуется снять еще один фильм: громче, безумнее и смелее.
