Полнометражный дебют Михаила Архипова, впервые показанный в основном конкурсе 47-го Московского Международного кинофестиваля, выходит в российский прокат. «Планета», вдохновленная историей легендарного режиссера-новатора Павла Клушанцева, под комбинацией производственной драмы и умеренной научной фантастики скрывает высказывание о творчестве и одержимости. Разбираемся, можем ли мы жить без космоса и чем «Планета» может увлечь рядового зрителя.
Летом 1960 года режиссер Николай Беренцев (Сергей Гилев) пытается создать научно-фантастическую картину об экспедиции советских космонавтов на Венеру. Новатор строит макеты, придумывает, как снимать невесомость в павильоне, и выбивает финансирование на настоящего робота, но сталкивается с вопиющим непониманием руководства киностудии. Директор Алехин (Геннадий Смирнов) всячески препятствует съемкам, напоминая о необходимости думать не о далеких звездах, а о реальных проблемах вроде урожая кукурузы. В попытке саботировать производство фильма Алехин даже приставляет к Беренцеву собственного племянника Ваню (Михаил Бочаров) — формально водителя, а по факту шпиона и диверсанта. Упершись в стену человеческой приземленности, режиссер и сам начинает сомневаться в том, что зрителям нужна лента о покорении далекой планеты.
Сергей Гилев в роли Николая Беренцева на кадре из фильма «Планета»
Режиссер-дебютант Михаил Архипов не скрывает, что история борьбы Беренцева за право творить вдохновлена аналогичным сюжетом из реальной жизни: советский новатор Павел Клушанцев столкнулся с похожими сложностями во время работы над фантастическим фильмом «Планета бурь». Клушанцев — настоящая легенда научной фантастики, режиссер, оператор, изобретатель и зачинщик революции спецэффектов, которая, как это часто бывает, наибольшего успеха достигла в Голливуде. Отчасти благодаря методам комбинированной съемки, придуманным и опробованным Клушанцевым, космос в «Звездных войнах» Джорджа Лукаса и «Космической одиссее 2001 года» Стэнли Кубрика выглядит столь впечатляюще.
«Планета», впрочем, избегает крена в сторону байопика и представляет собой свободное размышление о человеке, который мог видеть дальше своей эпохи. Архипов не пытается выдать перечень заслуг Клушанцева под видом драмы о сложностях кинопроизводства в условиях советской цензуры и отмирающего, но все еще сильного давления крепких хозяйственников. Режиссера интересует сама природа одержимости и то, как меняется человек под воздействием идей внутренних и внешних. Беренцев — не героический титан и не трагический мученик, а мужчина непрактичной прямоты, тот, кого студийные функционеры обычно считали неудобными.
Сергей Гилев в роли Николая Беренцева на кадре из фильма «Планета»
«Планета» порой работает скорее как производственная мистерия, то есть фильм о людях, которые пытаются создать невозможное и при этом еще и объяснить окружающим, зачем вообще понадобилось выдумывать путешествие на Венеру, когда стране нужны агитки про сахар и кукурузу. Архипов выстраивает своё произведение не на классической драматургии, а на сочетании ритмов, фактур, разговоров и пауз, сновидческих фантастических вставок и реальных кадров хроники. И тут проявляется главная проблема фильма: фрагментарность. Иногда создаётся впечатление, что «Планета» попросту игнорирует трёхактную структуру и мало заботится о привычных для зрителя конфликтах и развитии персонажей.
Безусловно, во главе угла стоит столкновение творческого начала и бездушной бюрократии, но хаотичность повествования не добавляет идеям Архипова ясности, а эпизоды на Венере, где Беренцев предстает персонажем собственного незаконченного фильма, и вовсе ломают общий ритм картины. Впрочем, интерпретировать подобные заминки можно и в ином ключе — как попытку забраться в голову демиурга, полностью поглощенного произведением, не разгадать шифр созидания, а зафиксировать сам процесс творчества. И есть определенный вызов в том, что зрителям предстоит немного напрячься во время просмотра.
Кадр из фильма «Планета»
Безусловный плюс «Планеты» в отношении к созданию кино. В эпоху, когда даже скромная фантастика норовит утонуть в безликом цифровом самокопировании, Архипов демонстративно выбирает сторону добра. Создатели фильма старались максимально отойти от компьютерной графики, построили большой купольный павильон для комбинированных съемок, использовали архивные материалы и снимали космические ландшафты не только в Петербурге и Ленинградской области, но и в Египте, пески которого превратились в венерианские пейзажи. Такой ремесленный подход и гармония формы и содержания, безусловно, подкупают.
«Планета» — кино неровное, местами слишком разреженное, упрямо не желающее превращаться в привычную драму, но цепляющее страстью создателей и актуальностью. Ведь Архипов говорит не только о 1960-м, но и о любой эпохе, где от искусства требуют немедленной пользы, отчетности и желательно еще и не слишком больших затрат на декорации. «Планета» через рассказ о производстве фантастики пытается напомнить о ее почти забытом смысле: мечты о невозможном способны расширить горизонты и превратить некогда немыслимое во вполне реальное. Участники миссии «Артемида-2» не дадут соврать.
