Российский анимационный фестиваль «Суздальфест» подвел итоги, которые оказались довольно неожиданными. Объявив победителей в программе полного метра («На выброс» Константина Бронзита), короткого метра («Неясыть» Анастасии Жакулиной), за лучший дебют («Девочка и шершень» Дуси Геллер), лучший диплом («Орган чувств» Елиз Бозалп) и других достойных обладателей почетных призов и наград, председатель жюри авторской анимации Станислав Соколов и председатель жюри коммерческой анимации Андрей Бахурин вышли на сцену, чтобы сообщить о том, что главный приз фестиваля в этом году вручаться не будет. Соколов в довольно длинной речи, полной намеков и недосказанностей, пожелал аниматорам изучить современное российское законодательство, если они хотят в будущем получить Гран-при.
Кадр из анимационного фильма «Непокой»
Однако в кулуарах фестиваля негласная победа осталась за фильмом Леонида Шмелькова «Непокой» — это фильм, вдохновленный литературой магического реализма Хулио Кортасара и музыкой Сергея Курехина, которая в исполнении Алексея Айги и звучит в картине наравне с музыкой самого режиссера Леонида Шмелькова. По сюжету два друга случайно останавливаются в небольшом провинциальном отеле и не могут оттуда выбраться. Вокруг происходят странные вещи, а постояльцы умирают или исчезают один за другим: «Что от них ждать, они же люди, им свойственно умирать».
«Захваченный дом» Хулио Кортасар написал в 1951 году. Это история о брате и сестре, живущих замкнутой жизнью в старом фамильном поместье, которое постепенно захватывают таинственные «силы», вынуждая родственников покинуть жилище. В целом нечто подобное происходит и в истории Шмелькова. После того как два друга, Яша и Бернар, приезжают в необычный отель «Роза», затерянный где-то в придорожной глуши, и на стойке регистрации их встречает бойкая Наташа, эпатажная женщина и владелица отеля, начинают происходить загадочные события.
По следам фестиваля режиссер картины Леонид Шмельков дал несколько комментариев о ходе создания проекта.
Я очень любил рассказы и романы Кортасара. И у него есть один рассказ, про который я много думал, — «Захваченный дом» (Сasa tomada). Он связан с аргентинской историей, но похож на наши реалии последних лет 15. Я очень много его читал тоже в студенческие годы. Наверное, самое важное, что у нас общего, если так можно сказать, это магический реализм как жанр. Я его очень люблю. И часто к нему прибегаю в своих сценариях. Но мой фильм вообще не экранизация. История авторская.
Яша и рад бы уехать, но все дороги, ведущие из отеля, заблокированы — всему виной волшебство Наташи, которой понравился мужчина, и она хочет, чтобы он остался погостить подольше. Друг Яши Бернар — довольно апатичный парень, который большую часть времени спит, а обитатели отеля Яшу пугают, начиная от странного мужчины, умеющего превращаться в пирамидку, и заканчивая антропоморфным тигром, который флегматично курит и пьет кофе. И если Яша поначалу пытается выбраться, каждый день предпринимая попытки уехать, то остальные постояльцы, кажется, чувствуют себя вполне комфортно: по вечерам смотрят кино или устраивают концерты, гуляют и играют в «слона» во дворе, общаются и танцуют. Однако не все так идиллично, как может показаться на первый взгляд: у дочери хозяйки, Риты, периодически возникают спазмы — ее тошнит бильярдными шарами, номер на них соответствует номеру комнаты, постоялец которой вскоре исчезнет или умрет.
Кадр из анимационного фильма «Непокой»
Танцевально-музыкальные интермедии в фильме с композициями Курехина и Шмелькова — одни из самых интересных, раскрепощенных и свободных по духу сцен. Персонажи периодически пускаются в пляс для того, чтобы лучше передать свое настроение или характер в данный момент. Картина создана с помощью довольно необычной технологии, позволяющей объединить реальный и нереальный миры, — ротоскопирование в сочетании с рисованной анимацией. Для того чтобы добиться нужного эффекта и эстетики, максимально схожей с кино, сначала сцены фильма снимали с актерами, а затем аниматоры обрисовывали картинку по мотивам видео, меняя пропорции, облик персонажа, скорость и ритм, с которым он движется. Даже у отеля «Роза» есть прототип, его экстерьер рисовали с существующего здания.
Дело в том, что сделать полуторачасовой фильм в жанре классической анимации с антропоморфными персонажами очень сложно, так как аниматоров гениальных в России очень мало, хватит пальцев одной руки, и многие работают очень медленно. Я нетерпеливый человек, делать фильм больше пяти лет мне невыносимо.
Как и в прозе Кортасара, джазовая музыка в картине играет важную роль. В «Игре в классики» писатель создает особую атмосферу «Змеиного клуба», где слушают меланхоличную и одинокую музыку таких мастеров жанра, как Луи Армстронг, Чарли Паркер, Диззи Гиллеспи и Телониус Монк. В «Непокое» за классиков отвечает Сергей Курехин, музыку которого исполняет Алексей Айги.
Курехин — это гениальный композитор. Я его услышал в исполнении Алексея Айги (еще один гениальный скрипач и композитор) и симфонического оркестра. У него была такая программа. Они играли в Большом зале консерватории. И я влюбился в две композиции, и дальше мы их купили для фильма у наследников Курехина и у Алексея права на исполнение.
Часть композиций к фильму написал и сам Шмельков. Джаз встречает героев на входе в «Розу» и не отпускает до конца, сразу настраивая зрителей на определенный лад.
Кадр из анимационного фильма «Непокой»
Если игровой кинематограф — это проза, то анимация — это скорее поэзия. Из-за технологии создания она более метафорична, свободна, ассоциативна, как следствие, трактовать взрослую авторскую анимацию значительно сложнее. И вдвойне сложнее интерпретировать сюрреалистический фильм, созданный в жанре магического реализма, где в каждой сцене метафоры и философские отсылки наслаиваются друг на друга. Так, например, бегуны, которых так ненавидит Яша и которые испражняются у него под носом, — это представители внешнего мира, пропитанного невежеством, борьбой за карьерный рост и постоянным соревнованием за статус, а розовые антропоморфные зайцы выступают физическим воплощением нежных чувств Яши к Рите — порой они могут душить.
Девушка — оракул, не по своей воле она предсказывает уход людей. С этой точки зрения можно взглянуть на «Розу» как на метафору чистилища, перевалочного пункта для людей, которые приходят и уходят не по своей воле, но это лишь одна из многочисленных ассоциаций, рождающихся при просмотре картины. Черный автобус — мрачный перевозчик душ умерших Харон, он переправляет людей в последний путь, а розовая машина, оду которой произносит Рита, — тело человека. Продолжать можно бесконечно, каждый найдет для себя что-то свое, хотя сам режиссер отталкивается не от мыслей, а от чувств.
Я обычно ищу в голове образ, состоящий из картинки, звука и музыки, и если он вызывает сильные чувства, то это он, нашел… Мне виделись два паренька в машине под музыку и эти поля ивняка, похожие на тесто или густое море. И ощущение сжимающегося пространства вокруг тебя.
