Соавтор сериала «Переходный возраст» и один из его главных актёров Стивен Грэм, кажется, нашёл для себя золотую жилу — он крайне обеспокоен эпидемией безразличия у подростков и молодёжи, как на своей родине в Великобритании, так и глобально. Его новый проект «На цепи» тематически вторит «Возрасту». Если в нашумевшем хите Netflix взрослые были шокированы секретами своих жестоких отпрысков и разводили руками, то здесь они решают действовать изощрёнными методами, буквально «вдалбливая» истину в неокрепшие умы. Психологи будут возмущены, но разве жестокий мир не требует столь же жестоких ответных мер? Как исправить распоясавшихся юнцов, если те продолжают агрессивно пробивать себе дорогу в мире? Ограничить Интернет? Наложить вето на опасную музыку? Запретить ходить в клубы? Или похитить посреди ночи, приковать к стене в подвале и ждать магического перевоплощения, мрачно иронизируют авторы фильма.
.jpg)
Стивен Грэм в роли Криса на кадре из фильма «На цепи»
Томми (Энсон Бун), 19 лет. Свои дни он проводит максимально праздно: в компании друзей парень ведёт стримы на грани уголовной ответственности, в которых подвергает буллингу слабых, попадает в аварии и т.д. Ночами Томми злоупотребляет до беспамятства, ввязывается в драки, изменяет девушке. Одна такая вылазка оборачивается похищением: Томми становится заложником в особняке обыкновенной с виду семьи — рачительный Крис (Грэм) женат на Кэтрин (Андреа Райзборо), вместе пара воспитывает сына Джонатана (Кит Ракусен), практикует экологичное потребление (без отходов), устраивает семейные просмотры. Томми постепенно принимает правила игры, параллельно пытаясь воззвать к помощи недавно нанятой домработницы Мины (Моника Фрайчик).
Энсон Бун в роли Томми на кадре из фильма «На цепи»
Для польского режиссёра Яна Комасы «На цепи» стал англоязычным дебютом — до этого постановщик снял номинированное на «Оскар» «Тело Христово» о юном фанатичном священнике с судимостью. Новая работа Комасы сделана кровью и потом, при участии десятка независимых студий и фондов (их заставки занимают более двух минут от общего хронометража). Лента насыщена абсурдным комизмом и намеренной неоднозначностью, не всегда удачно транслирующейся на экран. Вопреки внешнему благополучию, Крис и его семья кажутся нелюдимыми изгоями: их дом, напоминающий готическое поместье, дистанцирован от цивилизации, в нём практически нет посторонних шумов (кроме приглушённых криков Томми). Герои постоянно упоминают некоего безвозвратно ушедшего Чарльза, однако вплоть до развязки Комаса и его сценаристы не раскрывают его личность.
Был ли это старший сын или ещё один похищенный на перевоспитание, зрители так и не узнают. Подобное умалчивание о намерениях персонажей поначалу интригует, но вскоре начинает раздражать поверхностной загадочностью и бесцельностью действий. Пытаясь адаптировать парня к новой реальности, Крис и Кэтрин выстраивают систему привилегий и поощрений. Арестанта обеспечивают очками (у Томми испорчено зрение, но при друзьях он говорить этого не станет, засмеют), рекомендуют душеспасительную литературу (Рэй Брэдбери, Джейн Остин), знакомят с шедеврами мирового кинематографа («Кес» Кена Лоуча), вызывающими у Томми истерику. К распорядку привыкает и Мина, мигрантка из Македонии, бежавшая от прошлого абьюзивного работодателя. Героиня поначалу кажется лишней, но вскоре помогает Томми предпринять вожделенную попытку побега. Это происходит, как и положено, к третьему акту, когда аудитория рискует потеряться в заложенном психологизме и не найти обратного пути «домой».
Андреа Райсборо в роли Кэтрин на кадре из фильма «На цепи»
Актёрский ансамбль «На цепи» всё же успевает произвести впечатление: Грэм играет против укоренившегося в сознании агрессивного типажа, приправленного скаузским (ливерпульским) акцентом. Робкий на первый взгляд Крис предстаёт заботливым отцом, но в общении с окружающими (особенно с Томми) не прочь прибегнуть к манипуляциям и прямолинейному насилию. Номинантка на «Оскар» Райзборо пополняет коллекцию сыгранных ею «призрачных» героинь — потерянных и раздавленных трагедией (даже когда эта трагедия остаётся за кадром и толком не объясняется). Перспективный Бун, до этого снимавшийся в сериале про Sex Pistols и «Гангстерленде» Гая Ричи, по праву крадёт внимание: к развязке его гнусного и бесчеловечного Томми хочется если не пожалеть, то хотя бы понять.
Комаса создаёт шероховатое, нередко затянутое, но по-своему впечатляющее высказывание о стокгольмском синдроме и вариативности дисфункциональной семьи, которая может как разрушить, так и принести необходимое исцеление. Тотальное одиночество в нынешнюю эпоху ощущается ещё острее, а практики борьбы с ним могут быть самыми разными. Без добровольной привязи и «хозяев» прожить бывает действительно сложно.
