Молодой постановщик (Адонис Танта) планирует экранизировать «Дракулу» при помощи ИИ. Он вооружается iPad’ом и принимается генерировать сцены для фильма, подключившись к нейросети. Сценарию не хватает чего-то интересного и провокационного, но именно алгоритмы могут удовлетворить запрос. Теперь все 14 эпизодов превращаются в отборный бред, на который едва ли способен человеческий разум.
Кадр из фильма «Дракула»
Румынский режиссер и провокатор Раду Жуде не сбавляет оборотов. После недавнего «Континенталя’25» постановщик продолжил упражняться в варварском, неполиткорректном и безразмерном кинематографе («Не ждите слишком многого от конца света»). Он катком проходится по Румынии и, кажется, вовсю упивается психозом времени, в котором мы живем. Разгул ИИ, TikTok, вездесущие кризисы, лицемерие нравов – Жуде не стремится понять XXI век, но приучает в нем плавать, видеть в виртуальном безумии времени эдакий карнавал, предварительно раздробив его на сатирические коллажи. По методу его часто сравнивают с Жан-Люком Годаром: ленты румына предпочитают отстранение и состоят из множества интерлюдий, комментариев, хаотичных рассуждений на общие темы вроде литературы, кино, соцсетей и политического курса своей страны. Страны, как видится, не беспроблемной.
Неудивительно, что Жуде наконец обратил внимание на главного героя румынской культуры – кровопийцу с вершин Карпатских гор. Да, мистического Дракулу придумал ирландец Брэм Стокер, но отдуваться за него пришлось всей Румынии, как и за комические образы Влада Цепеша, бутафорские клыки, полуизвращенные сюжеты и шумный городской фольклор. Дракула – уже не столько гордость народа, сколько мозоль на теле культуры. Вампир столетие не сходит с экранов и искушает всех, от Роберта Эггерса до Люка Бессона. Естественно, для Жуде, отпетого задиры и тролля, нет ничего святого – 170 минут хронометража превращаются в отборную ахинею, состоящую из ИИ-образов, сальностей, шуток не на грани фола, а за пределами. От размашистого хулиганства не защищен даже Фридрих Мурнау – есть кадры из канонического «Носферату» под всплывающую рекламу увеличения пениса. Барочный «Дракула» Фрэнсиса Форда Копполы превращен в серию чудовищных галюнов, а сюжет из 14 эпизодов опущен до самых низов ярмарочной народной культуры – годится все, что продиктует воля алгоритмов и нейрослопа.
Кадр из фильма «Дракула»
Несомненно, «Дракулы» бывали разные: стильные, кэмповые, эротичные, блокбастерные, хрестоматийные. Жуде создает версию самую уродливую и чудовищную. Себя он видит то ли судьей, выносящим вердикт и даже запрет на дальнейшие итерации (возможен ли еще один «Дракула» после такого?), то ли Эдом Вудом, новым королем кинематографического мусора, у которого вместо лесок, игрушечных летающих тарелок и бутафорских кладбищ весь инструментарий искусственного интеллекта и ChatGPT.
Грубость и пошлость «Дракулы», разумеется, не лишены интеллектуального обаяния – Жуде намеренно создает кино изнутри культуры, где низ поменялся местами с верхом, где разыгралась почти та же ситуация, что в «Декамероне» Боккаччо или «Гаргантюа и Пантагрюэле» Рабле. При чтении классики Возрождения, в общем-то, тоже создается эффект, словно вас берут измором, перегружают однообразным набором телесных шуток и эротических скабрезностей. На третьем часу «Дракула» вступает в диалог со зрительским терпением. Жуде даже не стремится понравиться и кое-где не отдает отчета в действиях: он лепит лобовые гэги о марксистской трактовке Дракулы (он пьет кровь рабочего класса!), а местами и вовсе посвящает эпизоды пасторальной драме или дикой вульгарщине про урожай, где о вампире нет ни слова.
«Дракула» Жуде всеми запрещенными методами пытается вызвать чувство оскомины. Не фильм, а генератор форменного безумия, чья цель – покушение на зрительские мозги. Для режиссера кровопийца из Трансильвании – кто-то вроде родного брата, над которым не грех поиздеваться. Сам Жуде примерил роль нейромашины, а кино превратил в экспериментальное поле, где нарратив не обязателен, нормативная эстетика скучна, а креатив и деградация ходят практически парой.
